Наездницы

Март сменился апрелем, появились первые листья. В лесу было некуда ступить – все покрылось цветами. На переменах можно было гулять по парку. Иногда я видела там и Наташу, объезжающую значительно окрепшего, и как я отметила, похорошевшего Ваську. Становящегося настоящей конфеткой. Если так пойдет и дальше, то на вчерашнего гадкого утенка может возникнуть целая очередь из девиц, желающих засунуть его красивую мордашку себе в промежность.

Некоторые слухи о его талантах лизуна уже давно ходили по школе. Видимо, Наташе тоже приходили в голову подобные мысли, так как ее контроль за Васькой в последнее время значительно усилился. Она ревниво следила за тем, кто из девчонок лишь пытался заговорить с ее собственностью, пресекая подобные попытки на корню. Да и я уже все чаще задумывалась, а правильно ли я сделала, уступив тогда его ей...

Что же, Наташа оказалась гораздо умнее и дальновиднее всех, вовремя сумев разглядеть в гадком утенке задатки лебедя и застолбить на него права. А теперь просто снимала сливки, получая каждый день наслаждение от использования Васьки. Как и я, она избегала кататься на нем по школе на глазах у всех и стремилась забраться подальше от посторонних глаз. Пустынный почти всегда парк был прекрасным местом для этого.

Я тоже каталась на Сережке верхом по парку, также стараясь, чтобы нас не видели. У нас с ней было негласное правило, что когда она или я, кто-то из нас первой увидит друг друга, то он сворачивает в сторону. И вот, как-то проезжая по заброшенному месту, я заметила следующую картину: Васька стоял на коленях, откинувшись назад и упираясь на руки. А на его лице, приспустив джинсы, и трусики до середины бедер, сидела Наташа.

Ее глаза были полузакрыты, а на лице блуждала блаженная улыбка... Невольно я улыбнулась. Хрупкий белокурый мальчишка, с видимым трудом удерживал на себе крупную девушку, втирающую текущую слизью вульву в его рот. Даже вблизи это выглядело как грубое изнасилование взрослой девушкой, но я-то знала, что безропотная жертва и его насильница – ровесники.

– Давай назад, – стараясь не шуметь, тихо сказала я Сережке.

Я направила лошадку в сторону, чтобы не мешать подруге по нашим общим взглядам на роль мальчишек в этой жизни. Все-таки, несмотря на то, что наши методы обращения с ними несколько различались, мы были с ней сестрами по духу. Отъехав немного в лес, я спешилась. Только что увиденное сильно возбудило меня и сейчас в моих мыслях было только одно, унять поднявшийся жар в промежности. Схватив Сережку волосы, я рывком поставила его на колени, а затем, нетерпеливо задирая юбку и сдвигая трусики в сторону, уткнула его голову себе между ног.

– Давай! – прохрипела я, насаживаясь вульвой на уже высунутый язык, хорошо вышколенного мною за уже долгие месяцы, мальчишки.

– Да, вот так... Лучше, сучонок! Быстрее!!!...

И теперь уже и вторая лошадка принялась покорно и с чувством лизать прижатую к ее рту горячую от нетерпения и влаги вульву наездницы. А впереди нас ждало лето и бесконечное время с покорными, знающими свое место, мальчишками, ставшими для нас незаменимыми живыми вещами, прожить без которых даже один день теперь казалось просто немыслимым.